Исповедь Клептомана

Ярослав хвалил себя за то, что все продумал очень удачно. Он двигался к месту встречи. Оно попадало в его планы как нельзя лучше. Девушке, которая могла его заинтересовать, это место не могло понравиться. Потому был придуман этот хитрый ход с небольшим опозданием и ларьком с шаурмой. Шутки ради назвал это тестом номер один.
Правда, сказывалось разочарование от исчезнувшей девушки с заколкой. А еще беспокоило сильное воздействие этой странной вещицы. Раньше все проходило проще. Надо завтра обязательно позвонить Дмитрию Ильичу и поделиться. Будем надеяться, что выходной день не повлияет на его согласие встретиться. Доктор показался загнанным на своем деле.
Подходя к остановке, он различил очень похожую фигуру девушки в светлом пальто, за которым гонялся полчаса назад. Мелькнула искра надежды – вдруг она. Перешел дорогу, не выпуская из виду, обогнул фонтанчик, скрывающий его, пробрался за ларек. Здесь воняло как в общественном туалете. Видимо клиенты после пива не удосуживались искать разрешенное место, и справляли нужду, не отходя от производства. Осторожно выглянул. Обзору мешались два студента. Они пили пиво и с жадностью поедали подозрительного вида шаурму. Девушка постоянно поворачивалась то в одну сторону, то в другую, но заколки у нее не было – ошибся. Тут она повернулась в его направлении, и Ярослав чуть не ахнул – Ольга! Вот это да. Совсем про нее забыл. Идиот! Шпион херов.
- Парень, - окликнул Ярослав длинного студента. Тот завертел головой в поисках зовущего. Понял, что обращаются к нему.
- Чего? – отозвался он с подозрением в голосе. Его собеседник набычился.
Ярослав поманил к себе.
- Слушай, бабла хотите заработать?
- Чего?
- Чего-чего, деньги, спрашиваю нужны?
- А чего надо?
- Даю три сотни. Подвалишь вон к той девушке, а когда я подойду – отвалишь.
- Типа пристать что ли?
- Ну да. Договорились?
- А если она меня выберет? – он заржал.
- Тихо ты. Не выберет – не переживай. Ну что, по рукам?
- Деньги сразу?
- Нет, бля, потом подойду расплачусь.
- Так не пойдет – кинешь.
- Да хорош тупить, конечно сразу. Ну, по рукам?
- Давай.
Ярослав протянул деньги.
- Только не особенно руки распускай.
- Слушай, а давай еще пятикатку и можешь мне по морде двинуть, - подошел его приятель.
- Да она у тебя и так треснет от пятикатки. Хорош базарить. Работаем или нет?
Ярослав осекся. Надо поосторожней, а то можно переусердствовать с выражениями и у самого что-нибудь треснет. Но видимо парни не хотели упустить случая бухнуть нахаляву, поэтому на слова не обратили внимания.
- Давай, я пошел.
Парень неуклюже двинулся в сторону Ольги, второй остался наблюдать.
- Тормоза, - в сердцах выговорил Ярослав и пошел в обратный путь.
Все сложилось отлично. Неожиданное спасение, цветы, остроумный ход типа «может начнем сначала?», Марокко – здорово угадал. Но одно было странно. Он еще раз оглядел ее затылок – заколки не было. Вместо нее была обыкновенная резинка. Но Ярослав явно ощущал присутствие будоражащего его психику предмета. Ощущал знакомые вибрации, чувствовал тепло. Перед глазами словно материализовывался образ этой заколки. Что за фигня? Может это Ольга так на него действует? Ну, это не мудрено. В жизни она выглядела еще лучше, чем на фотографиях. А от поцелуя в щеку даже, кажется, покраснел – бывает же такое.
Он шел, не разбирая дороги – как только в лужи не наступал. Ольга о чем-то спросила. «Все, хорош, приходи в себя, - ругал себя Ярослав, - одну упустил, давай еще с этой разойдемся».
Войдя в холл Марокко, Ярослав с деланным видом шарил по карманам в поисках магнитной карты от входа. Заметил, что Ольга внимательно следила за его движениями, и не спешил ее доставать, придавая важность моменту. Наконец соизволил извлечь на свет кусок пластика, небрежно провел им по детектору и толкнул дверь. Та легко открылась. Пропустил девушку вперед. Словно из-под земли возник охранник.
- Здравствуйте, Вы… а, Ярослав, добрый вечер.
- Привет.
- Девушка с Вами?
- Да, конечно.
- Добро пожаловать, - он освободил путь, указывая рукой в сторону гардероба.
Из коридора не было видно зала, и Ярослав с умилением глядел, как Ольга вытягивает шею, чтобы оценить обстановку. Она сняла пальто и осталась в обтягивающем платье. Широкий пояс охватывал красивые бедра. На шее висела тонкая золотая цепочка, на руке изящный браслет. На открытых плечах едва заметные редкие веснушки. У Ярослава просто челюсть отвисла от удовольствия. Охранник наблюдал из-за спины, и не было сомнений, что с завистью. Как же она была хороша…
Ольга покрутилась перед зеркалом, давая Ярославу время сдать вещи в гардероб. Он положил руку на ее талию – она не воспротивилась — и аккуратно подтолкнул ко входу в зал.
- Ну как, нравится?
- Очень мило и народу практически нет.
- Позже соберутся, рано еще.
- Мы за столик сядем?
- Туда, где тебе больше понравится, так что выбирай.
- Тогда в углу. Там и диванчики такие милые. Не люблю, когда вокруг меня сидят.
- Как скажешь.
Пока усаживались, Ярослава потряхивало. Он волновался, ладони вспотели.
- Оль, я честно признаюсь. Волнуюсь немного… и … не хочу показаться скованным или робким.
Она улыбнулась, перегнулась через столик и шепотом ответила:
- Я тоже, не переживай. Мы в одной лодке.
- Нет, я правду говорю. Совсем не ожидал, что сегодня будет такой вечер.
- Я тоже не шучу. Очень рада, что решилась на встречу.
- Решилась?
- Ну да. 
- А до этого?
- Да ладно тебе, перестань. Если ты намекаешь на мои отговорки о занятости, то это не так. Не хотелось признаваться, но нужно быть честной. Я боялась.
- Вот это да, а я-то думал, что это только у меня одного поджилки тряслись, когда предлагал встретиться.
- Как видишь и я грешна.
- Ну, - Ярослав потер ладони, - теперь, когда мы открыли свои карты…
- Я все-таки надеюсь, ты оставил несколько козырей в рукаве? – перебила Ольга.
- …Ну, о таких вещах не предупреждают, так что тебе остается сгорать от ожидания и нетерпения. Так … что-нибудь закажем?
- Давай, конечно.
Из глубины зала к ним уже направлялся официант. Его окликнули. Он развернулся и пошел назад.
- Вот так новость, - констатировала Ольга, - вот и первое впечатление о заведении.
- Не переживай, я думаю, хозяин сам у нас заказ примет.
Ольга хлопнула несколько раз в ладоши.
- Браво! Первый козырь вошел в игру?
Ярослав засмеялся немного нервно.
- Нет, ты не подумай, я не стараюсь перед тобой корчить из себя…
- Ярослав, давай договоримся, - снова перебила Ольга серьезно, - я не маленькая девочка и все воспринимаю естественно. Тем более, что я тебя как бы уже давно знаю. И слово «корчить» здесь неуместно. Все в порядке.
Она погладила успокаивающе его руку. Нет, что-то было не так. Ярослав знал себя. Он не мог так долго переживать и волноваться. Тем более что Ольга всячески помогала ему создать нужную для сложившейся ситуации обстановку. Что-то его тревожило, заставляло сердце биться чаще. Наконец, он решился и спросил:
- Оль, а ты, случайно, по скверу сегодня не проходила в начале восьмого?
- Да, а что?
- В сторону проспекта?
- Точно.
Мозг словно свело судорогой. «Она. Черт, значит заколка рядом. Где? Спокойнее, чувак, спокойнее». Тут он почувствовал холодное, заливающее голову спокойствие. Почувствовал, как движения стали размеренными. Он ощутил новый поток чувств – радость, расслабление, даже счастье. «Нашел, все-таки нашел».
- Да оказывается, я тебя увидел. Тоже там шел, и тебя разглядел.
- Ну и как, понравилась?
- Конечно. Очень.
- И не узнал? – в голосе слышался сарказм.
- Представь себе…
- Шел на свидание к одной, понравилась другая….
- В том-то и парадокс. Понравилась та же самая. Двойное подтверждение.
- Ну, согласна. Восприму как комплимент.
- Добрый вечер, господа, - раздался совсем рядом голос Влада.
- О, Влад, привет, - Ярослав приподнялся и протянул руку.
- Здорово, здорово, куда пропал, дилер?
- Дилер? – переспросила Ольга с удивлением.
Ярослав с Владом засмеялись.
- Слушай, ты мне тут девушку не шокируй.
- Прошу прощения, а …
- Ольга, - подсказал Ярослав.
- Да, Ольга. Очень приятно. Совсем не то имел в виду. Что вам предложить?
Ярослав повернулся к Ольге. Черт, какая же она красивая.
- Ты что будешь?
- Я первый раз здесь, давай на твой вкус.
Влад решил помочь.
- Может, оцените мой выбор?
Ярослав с Ольгой переглянулись.
- Да, - ответили хором.
- Тогда на сегодняшний вечер рыбное меню?
- Отлично, - откликнулась Ольга.
- Свежайшее пиво?
- Просто супер.
- Ну, а дальше как карты лягут, на ваше усмотрение.
- Про карты это ты в тему, - заметил Ярослав.
Влад не понял контекста фразы, но уточнять не стал и удалился.
- Ты ведь помнишь, что я пиво люблю?
- Да, конечно?
- Тебя это не шокирует?
- Абсолютно. Это даже здорово, когда не приходится из-за девушки давиться шампанским, которое просто терпеть не можешь. А ее раздражает запах пива, которое ты обожаешь.
Ольга засмеялась.
- Откровенность за откровенность?
- Было бы здорово.
- Терпеть не могу парней, которые пьют шампанское.
Принесли пиво.
- Не самый, конечно, лучший напиток для свидания, но…
- Опять начинаешь? – Ольга показала кулак. Даже подобные движения у нее получались с какой-то особой грацией. – Так что там насчет дилера?
- Да просто он закупает у нашей организации алкоголь для бара. Там и познакомились. Оттуда и пошло.
Все оказалось очень вкусно. Вечер складывался великолепно. Ярослав опрокинул в себя пятую кружку пива. Голова приятно гудела от хмеля. Ольга явно была довольна. Они разговаривали безумолку, перескакивая с одной темы на другую, перебивая друг друга. Громко смеялись, привлекая к себе внимание других посетителей. Когда спохватывались, наклонялись поближе друг к другу и начинали шептаться. Но потом все снова повторялось. Вскоре Ярослав сидел уже не напротив Ольги, а рядом с ней. Ощущал завораживающий запах ее духов. Старался коснуться волос, когда наклонялся что-либо шепнуть.
Потом Ольга отпросилась в дамскую комнату и Ярослава будто подменили. Взгляд потух. Руки сложены на столе. Он мысленно ругал себя, отговаривал: «не смей, сука, не смей даже думать об этом, она же тебе нравится, не смей все испортить». Но желание было сильнее. Его снова охватывала страсть. Причем он разрывался между страстью к Ольге и к дикому желанию украсть. Он укусил себя за руку. С такой силой, что слезы навернулись на глаза. «Урод, урод, - повторял он, - какой же я урод». Перед глазами проносились все вещи из его «коллекции». Он помнил все случаи их добычи до мельчайших деталей. Помнил, как страдал и мучился после. Хотя многие люди даже и не догадывались, что та или иная вещь у них пропала – настолько незначительной она была. Это было словно наркотик. Ярослав снова и снова переживал тот кайф, ту энергию, которую он получал, держа в руках украденное. В эти моменты он был выше Бога, мог совершать невероятные вещи. Мог одним словом вогнать человека в транс, мог покалечить одной мыслью. Мог дарить счастье, мог приносить горе. Все подчинялось только ему. И это было сильнее. В какой-то момент он начинал верить, что может совладать с собой, но подсознание убеждало в обратном.
- Ярослав, что-то случилось?
Он вздрогнул от неожиданности – не заметил, как она вернулась. Ольга склонилась над ним и трясла его за плечо. Он вздрогнул, поднял на нее глаза. Она была прекрасной. Вся свежая. Вздернутый носик, большие голубые глаза с мелкой сеточкой сосудов от выпитого алкоголя, чуть припухшие капризные губы. Волосы были снова забраны на затылке. Их поддерживала… та самая заколка… Ярослав медленно поднял руку… взял ее за шею… слегка наклонил к себе… и поцеловал. Поцеловал так, как никогда и никого, с такой нежностью, что боялся потерять сознание. Она не сопротивлялась. Лишь присела на краешек дивана и уронила сумку на пол. Ярослав провел рукой по ее плечу, поднялся к шее. Рука поднималась выше. Он боролся с собой, боролся до последнего. Одновременно хотел ее и мечтал о другом. Когда рука опустилась на заколку, его передернуло, словно молния угодила в темя. Со стороны это заметно не было, но вот внутри творилось что-то неописуемое. Казалось, все органы выворачивались наизнанку, мышцы гудели от налившейся в них силы, голова стала ясной. И вдруг все кончилось. Резко… Он убрал руку… Переборол себя. Это было слишком неосторожно. Мог скомпрометировать себя. Нужно быть разумнее. Никто не должен знать. Это самоубийственно. Страх быть раскрытым моментально прогнал все наваждение. Он ведь даже не знал, какие последствия могли быть. Столь энергетически заряженной вещи он еще не встречал. Он оторвался от Ольги. Она была совсем-совсем рядом. Он до сих пор чувствовал ее горячее дыхание, чувствовал биение сердца, не смотря на шум в ушах от возбуждения.
- Прости, - прошептал он. 
- Что? – она, еще не придя в себя, подняла на него взгляд, - за что?
Ярослав подбирал слова. Всякий вариант казался глупым. Нужно было ответить.
- Прости, что… поцеловал тебя.
- Не надо. Я сама этого хотела, мне хорошо с тобой.

Ольга стояла около ларька, торгующего шаурмой. В воздухе витал запах прогорклого жира. От окна раздачи вытянулась очередь. Под ногами валялись куски грязного, разбухшего от воды картона. Выбрали местечко для встречи. Нечего сказать – романтично до жути. Она вертела головой по сторонам, выискивая Ярослава. Но вокруг стояли незнакомые, отталкивающие своим видом люди. Позади нее пристроилась пара студентов, с остервенением жующих шаурму. Они обжигались горячим содержимым, тут же запивали пивом. Трое мужчин возле высокого столика, оглядываясь по сторонам, разливали в пластиковые стаканчики водку. Громко матерились, обсуждая рабочий день. Потом беззвучно чокались, сминая края посуды, и залпом выпивали. Рядом стояли две молодые мамашки. Они курили, пили пиво, качали коляски, покрикивали на детей, если те начинали реветь. Ольга с негодованием заметила, как сорвавшийся с обмусоленной сигареты пепел упал прямо в коляску. Ее передернуло. Она не была чистоплюйкой, но от всего этого коробило. Да куда же он пропал?
Становилось прохладно. Пока гуляла среди домов, ветер не казался таким сильным, новенький зонтик спасал от противно моросящего дождя и радовал обновкой. А вот теперь, на проспекте, было очень неприятно. Захотелось в горячую ванную. Еще эти волосы от влаги вьются. Она сняла свою заколку, аккуратно спрятала в сумку и забрала разлетевшиеся локоны резинкой. Затем стала гадать, откуда он появится и появится ли вообще.
- Привет, - послышалось из-за спины. Она обернулась. Рядом стоял неприятного вида худощавый тип. Мерзко скалился. Это был один из студентов. Очевидно, уже набрался пивом и обрел нужную для попытки познакомиться уверенность и наглость. Хоть рот после шаурмы вытер, и на том спасибо.
- Что?
- Да так, ничего.
Ольга отвернулась.
- Ты это, чего стоишь в стороне? Давай к нам, сейчас пивоса еще зацепим.
- Нет, спасибо, я не могу.
- Да ладно тебе, ты же сама оглядывалась на нас.
- Извините, вам показалось. Я просто жду человека.
- Да ладно тебе, - он взял ее под локоть.
Ольга отступила на шаг в сторону, выдернула руку и гневно посмотрела ему прямо в глаза. Она где-то читала, что ни на собак, ни на пьяных нельзя так глядеть. Это воспринимается как вызов. Но из-за гнева не смогла сдержаться.
- Молодой человек, я же вам сказала, я жду мужа.
- Ага, - оскалился тот, - а я Брэд Питт.
- Я бы так не сказала, рожей не вышел, - парировала Ольга, чем явно взбесила студента. Тот снова двинулся по направлению к ней. Она решила срочно ретироваться. Резко обернулась и уткнулась лицом… в букет. Вместо того чтобы посмотреть на препятствие, прикрыла глаза и вдохнула аромат.
- Парень, ты потерял что-нибудь? – звук исходил от цветов.
- Да нет, ничего.
- Ну и чеши, пока ментам не сдал, - студент намек понял сразу и отошел. — Привет, - это уже относилось к ней.
Ольга подняла глаза. Вот, собственной персоной. Явился – не запылился.
- Я думала, не дождусь никогда. Ты где ходишь?
- Это вместо приветствия? Похоже, что уже лет десять вместе живем, троих детей растим.
- Есть печальный опыт?
- Нет, не имел… Может начнем сначала?
Не дожидаясь ответа, Ярослав развернулся и пошел в сторону остановки. Ольга смотрела на него удивленно – она не поняла намека. Он обошел остановку и снова приблизился. До нее наконец-то дошло.
- Привет.
- Привет, - ей стало смешно. Она посмотрела на себя со стороны и поняла, что выглядела довольно нелепо, - извини, я просто испугалась этого отморозка.
- Это тебе, - он протянул букет.
- Спасибо. Очень красивый.
Букет действительно был очаровательным, и Ольга в благодарность приподнялась на носочки и легко чмокнула Ярослава в щеку.
- Извини, я немного не рассчитал со временем, да и с местом оказия вышла.
- Да уж, - снова надула губы Ольга, но уже не со зла.
- В таком случае я постараюсь приложить двойные усилия – искупить вину и устроить приятный вечер.
- Это радует. Куда пойдем?
- Я надеюсь, у тебя нет особенного желания прогуляться? Погода как-то не вызывает расположения.
- Точно. Лучше куда-нибудь посидеть. Я, если честно, замерзла. Вот только со свободными местами может возникнуть проблема.
- Тогда предлагаю в Марокко.
- Там вход по клубным картам.
- Потому и приглашаю.
- Частый гость?
- Бываем иногда.
- Ок. Пошли?
Ярослав предложил руку. Она с удовольствием протянула свою и даже попыталась поплотнее прижаться – с его появлением стало очень уютно и спокойно. Захотелось положить голову ему на плечо. Захотелось, чтобы он ее обнял. «Вот черт! – попыталась она отогнать от себя эти мысли. — Да что такое творится? Я его вижу вживую десять минут! Мамочки, да я действительно влюбилась…» В общем, надо отметить, что первое впечатление от встречи было приятным. Все, конечно, немного по-книжному, наивно, но захватывающе. Плохие парни, внезапно появившийся герой, цветы. Поцелуй в щеку, от которого, как ей было стыдно признаться самой себе, она покраснела. Ольга шагала рядом с ним. Украдкой поглядывала снизу вверх, пытаясь заглянуть в глаза. Поймала себя на мысли, что совсем не смотрит под ноги, но не попадает в лужи. Ярослав заботливо обводил ее вокруг них. А как же его называть? Ярослав? Ярик? Вроде когда переписывались, проблем не возникало. А теперь…
Он очень удачно выбрал заведение. Было приятно, что у него есть эта карточка клиента. У ее знакомых не было, потому попасть туда не представлялось возможным. А очень хотелось. Заведение было просто обвито слухами. По одним – там тусовались звезды, по другим – устраивались отвязные сеты, по третьим – в меню входили напитки с кровью. Ольгу передернуло.
- А там правда есть напитки с кровью?
- Что? Прости, я отвлекся.
- Ну, рассказывают, что в Марокко подают коктейли с настоящей кровью.
- Это только в подвале, где вампиры тусят.
- Я серьезно.
- Не знаю, ни разу не попадалось. Вообще очень много преувеличивают. Я тоже слышал про дикие оргии, но поучаствовать как-то все не удается. Еще слышал про пьяную Бритни Спирз, но не видел.
- Может, она под столом весь вечер провалялась? – засмеялась Ольга.
- Вполне возможно. Юмор оценил – здорово. Там обыкновенное, уютное заведение. Просто владелец ограничил вход, чтобы не портить наличием быдла впечатление для постоянных посетителей.
- А ты веришь в вампиров?
- Нет.
- А в какие-то необычные силы?
- В силы?
- Ну, в феноменальные способности, в экстрасенсорику?
Ярослав призадумался.
- Если только совсем немножко. Вот и пришли.

Утром этого же дня в кабинет Федорова вошел без стука куратор. Это была стандартная проверка, поэтому его появление Дмитрия Ильича не удивило.
- Я не надолго, - заявил он прямо с порога, - что новенького?
Куратор был чем-то расстроен и явно торопился.
- Пациент новый, - сообщил Федоров, поднимаясь из-за стола.
- Откуда?
- Сам пришел во вторник. Сказал, что вычитал обо мне в Интернете.
- Чем интересен? - куратор жестом отказался от предложенного кресла.
- Диагноз на лицо, явно наш пациент. Судя пока только по его собственным рассказам, обладает интересующим нас отклонением. Очень переживает, хочет избавиться.
В глазах куратора загорелся нехороший огонек.
- Кто такой?
Дмитрий Ильич подошел к сейфу, вмонтированному в стену. Открыл. Немного покопавшись, извлек тонкую папку личного дела. Протянул куратору. Тот не открывая, продолжил допрос:
- Кто такой, как проявляется?
- Ну, что сказать? Залесский Ярослав Андреевич. Двадцать восемь лет. Образование высшее. Сотрудник торговой компании. Холост. Первые проявления болезни в детстве. Сексуальной подоплеки определенно не имеют. На учете не состоял, не привлекался. Очень осторожен и скрытен. На приеме был два раза. Успели провести только два сеанса. К гипнозу устойчив. Взяли анализы. На этом пока ограничились, чтобы не отпугнуть.
- Что-нибудь рассказали ему об области наших интересов?
- Нет, Вы же запретили.
- На чем сделали выводы о его принадлежности?
- Исключительно с его слов, плюс собственный опыт, если доверяете. Молодой человек может оказаться потенциально очень способным.
- Дмитрий Ильич, Вам-то как раз и доверяем, иначе бы Вы здесь не работали.
Куратор раскрыл папку, пробежался глазами по кривым строчкам и с укоризной посмотрел на доктора.
- Дмитрий Ильич, ну почему опять от руки, есть же компьютер. Прочитать невозможно.
- Лев Яковлевич, - обратился Федоров к куратору по имени, - мы уже беседовали с Вами об этом. Вы прекрасно знаете, что человек старой фармации и с компьютером не в ладах, а изучать некогда. Когда обрисуется более четкая картина, материалы передам секретарю, и Вы получите их незамедлительно в удобной для Вас форме.
- Ох, Дмитрий Ильич, Дмитрий Ильич. Ладно, ничего с Вами не поделаешь. Он бросил папку на стол. Стал натягивать перчатки, показывая, что собирается уходить. — Я сегодня действительно тороплюсь. В случае чего, сразу звоните.
- Лев Яковлевич, - аккуратно поинтересовался Федоров, - Вы чем-то расстроены?
- Начальство давит как никогда. Не обращайте внимания.
- И еще, простите, что отнимаю время.
- Да, конечно, - куратор обернулся, придерживая уже открытую дверь.
- Как там с моими последними пациентами?
- Ну, как сказать, считайте, что Вас ждет премия. Волков оказался очень способным.
- А Артемов? Гриша Артемов?
- С Артемовым произошли некоторые… так сказать недоразумения, он погиб, но это уже наша забота. Не переживайте. Работайте. Вами очень довольны наверху. Да, кстати, - он снова повернулся, - в первую очередь вышлите мне контакты этого, как его, За… За…
- Залесский, - напомнил доктор.
- Вот именно, нужно сразу ставить на учет. До свидания.
- Всего хорошего.
Дверь захлопнулась. Дмитрий Ильич задумчиво достал платок. Тщательно протер стекла очков. Смысл слов — он погиб – еще не совсем дошли до него. Что же могло случиться с Гришей Артемовым?

Лев Яковлевич Ноткин вышел из клиники. Резкий порыв ветра с реки заставил поднять ворот пальто. Разглядев свою машину, направился к ней, переступая длинными ногами через лужи. Из машины выскочил водитель, открыл заднюю дверь. Ноткин подобрал полы пальто, забрался на высокое сиденье. Машина тронулась.
- Юрик, давай-ка просто по городу покатаемся.
Водитель понял, что от него хотели. Молча кивнул и вывернул на окружную. Он уже пять лет работал у Ноткина. Знал, что если шефу просто захотелось покататься, то нужно сидеть молча, музыку не включать – шеф думает. Достал свой мобильник и установил вибровызов.
Лев Яковлевич сидел за водителем, так что видеть тот его не мог. Достал зеркало, внимательно вгляделся. Сухое, словно обветренное, морщинистое лицо, темные круги под глазами от вечного недосыпа, умные проницательные глаза, плотно сжатые губы, волевой подбородок. Вздохнул. Подтянул к себе купленную утром коробку сигар. К ним он имел особое пристрастие. Откинул крышку, втянул ноздрями аромат. Вынул одну, остальные отложил на место. Долго вертел ее в пальцах – думал – закурить или нет. Врачи запрещали, но отказать себе не смог. Соблюдая ритуал, обрезал аккуратно концы. Порылся в карманах в поисках зажигалки. Прикурил и стал смотреть в окно.
С Гришей Артемовым действительно как-то не очень хорошо получилось. Нормальный парень с виду, подавал огромные надежды, а тут пошел на попятную, заупрямился, собрался бежать к властям – дурак.

Гришу, семилетнего подростка, к Федорову привела мать восемь лет назад. Она очень сокрушалась, что ребенку из такой приличной семьи приходит в голову воровать. Бедная женщина оббегала всех доступных врачей. Все они обещали помочь мальчику. Но ничего не получалось. С семи лет он состоял на учете в психиатрическом детском отделении из-за своей тяги к воровству. Поначалу мать не могла понять этого влечения. Порола, запирала дома, в школу водила за руку. Но ничего не помогало. Гриша не поддавался никаким методам воспитания. Врачи поставили диагноз — клептомания.
Первое, что отметил для себя на приеме доктор Федоров, мальчик не принадлежал к касте клептоманов. Либо пока болезнь не обрела полную форму, либо просто криминальные наклонности — вор. Причина выводов была проста. Ребенку нравилось воровать, и делал он это практически открыто. Не боялся быть пойманным и наказанным, что клептоманам несвойственно. Его не мучило чувство вины. Федоров провел курс терапии, назначил гормональные препараты, которые должны были снизить развитие болезни, если та действительно могла иметь место.
Прошло пять лет, мальчик все еще состоял под наблюдением, но никаких повторных проявлений не выявлялось. Гриша хорошо учился, занимался волейболом, плаванием, пользовался вниманием у девочек, его приводили в пример другим подросткам. Но вскоре произошло странное событие. Мать пораньше вернулась с работы. Она поднималась по лестнице к квартире и услышала странные звуки. Осторожно поднялась выше. На лестничной клетке возвышался, раскинув руки, Гриша. Вокруг него на коленях стояли трое одноклассников, обижавших его в детстве – мать знала их в лицо. От них Грише частенько доставалось за маменькиного сынка, за музыкальную школу, за лучшую, чем у них одежду. Сейчас бывшие обидчики заливались слезами, просили прощения, долбились лбами о пол. «Гриша, что происходит? – спросила мать». Гриша улыбнулся ей в ответ. «Да ничего, ма, это мы репетируем. В школе скоро спектакль» Он обернулся на одноклассников: «Правда, парни?». Те поднялись. Отряхивая коленки, отчаянно кивали головами в знак согласия. Мать поверила, но осталось непонятное сомнение.
Спустя пару месяцев Гриша со своей командой уехал на соревнования, и мать затеяла генеральную уборку в его комнате. Свернула ковры, сняла в стирку занавески. Попробовала отодвинуть кровать, но та не поддавалась. Что-то мешало снизу. С помощью мужа кровать все-таки была отодвинута, а взору родителей предстал огромный старый чемодан. По приезду сына он был предъявлен ему со всем содержимым с требованием объяснений. Так Гриша встретился во второй раз с доктором Федоровым.
Личное дело Гриши по инструкции было передано куратору. Ноткин подъехал на очередной сеанс терапии, похвалил и поблагодарил Федорова за работу. Попросил оставить его с парнем наедине. После почти двухчасовой беседы за закрытыми дверьми, Ноткин вышел в коридор и проследовал к выходу. За ним, весь сияющий и одухотворенный, направился Гриша. Увидев доктора, Гриша бросился навстречу, долго тряс его руку, говорил слова благодарности, пока не услышал твердый голос куратора и не ушел вслед за ним.
Гришу Артемова Дмитрий Ильич видел еще пару раз. Его привозили на служебной машине и под охраной доставляли прямо в докторский кабинет. Ему нужна была помощь. Парень терял веру в себя. Несколько раз срывался на окружающих, нанося им физический вред. Доводил до состояния глубочайшей депрессии. Он терял контроль.
О том, что происходило вне стен кабинета, говорить было запрещено. Но Федорову становилось интересно. Гриша отказывался рассказывать. Тогда Дмитрий Ильич пытался использовать гипноз, но пациент ставил глухую защиту и был абсолютно недоступен во время сеанса.
Потом Гриша пропал. Несколько месяцев Дмитрий Ильич ничего о нем не слышал, а у Ноткина боялся спросить. Пока сегодня утром не выяснилось, что с Гришей приключилось несчастье.

Дмитрий Ильич весь день после утреннего посещения Ноткиным не находил себе места. Сновал из угла в угол, корил себя, что не смог помочь парню – он еще не совсем понимал, что произошло. Он даже не догадывался, с чем связана смерть Гриши. Не понимал, как на этих событиях был завязан его куратор. Он слишком был увлечен своей работой, не видел, что происходит вокруг. Не верил, что подтолкнул своего пациента к мрачному финалу его жизни.
После обеда Дмитрий Ильич набрал номер Сергея Викторовича и попросил его приехать. Забелин, услышав странные нотки тревоги в голосе друга и коллеги, тут же бросил все дела и поспешил на встречу.
- Итак, - подвел итоги обсуждения Забелин, - прежде всего надо скрыть адрес Залесского, контактные телефоны, - нужно оградить парня от этих людей, предупредить.
- Каким образом? – устало спросил Дмитрий Ильич. Сказывались переживания прошедшего дня.
- Ну, ты же говоришь, что Ноткин не смог прочитать твоих записей, так?
- Так.
- А пациент мог не оставить координаты?
- Нет, не мог, с этим строго, но Ярослав только адрес назвал, телефон давать отказался, сказал, что корпоративный номер и было бы неудобно на него звонить.
- Тогда ты мог потерять адрес или забыть записать. В твою рассеянность легко поверят. Хотя бы до тех пор, пока мы сами его не найдем или он не объявится.
- Как же мы его найдем?
- Завтра суббота? Так… Еще раз заскочим с Николаем по сегодняшнему адресу. Вполне возможно, что мужик этот перепутал или соврал. Он пьяный был. А ты, самое главное, за телефоном следи, чтобы не отключался. Зарядку проверь. Может позвонить, у него же визитка твоя есть?
Забелин заметил, как доктор густо покраснел, опустил глаза.
- Ты чего это? – подозрительно спросил он. 
- Сереж, я телефон дома сегодня оставил, забыл утром, а за весь день и не вспомнил. То-то, думаю, не слышно звонков.
- Эх, Дмитрий Ильич, - в сердцах бросил Забелин, - одевайся, едем к тебе. – Посмотрел на часы, - да и рабочий день уже закончился.
Федоров спрятал папку обратно в сейф. По совету Забелина сменил цифровую комбинацию кода и вышел из кабинета.
К квартире Дмитрия Ильича они подошли уже в восьмом часу. Впопыхах открыв дверь, Федоров первым делом бросился к телефону. Схватил его с журнального столика – мобильный был отключен. Прошла томительная минута. Наконец экран приветливо засветился. Всего было четыре пропущенных вызова. Три из них были знакомы, четвертый вполне мог принадлежать Залесскому. Дмитрий Ильич нажал кнопку вызова. «Абонент временно недоступен» - раздался голос в трубке.
- Не доступен, - доложил он Забелину, опустился в кресло и виновато посмотрел снизу вверх, - оставайся-ка ты, Сергей Викторович, сегодня у меня, а завтра с самого утра отправимся на поиски, если дозвониться не сможем.
- Оставаться, говоришь? Договорились. А есть чего?
- Обижаешь, Сережа, - поднялся и направился на кухню за коньяком.

Доктор Федоров любил засиживаться на работе допоздна. Он очень серьезно относился к своей профессии. Любил ее. Можно сказать – был фанатиком и трудоголиком, хотя сам эти понятия по отношению к себе отвергал. Со своей профессиональной точки зрения объяснял это тем, что давал клятву Гиппократа и очень любил людей. Для того чтобы еще немного задержаться в кабинете, всегда находилась масса причин. По окончании рабочего дня доктору казалось, что наступает какое-то особенное, мистическое время. Он был полностью уверен, что именно тогда его мозг начинает работать в полную силу, чутье профессионала обостряется. Он мог часами прохаживаться по своему кабинету, заложив руки за спину, слонялся по опустевшим коридорам, удивляя стремящихся поскорее упорхнуть домой молоденьких дежурных медсестер. Садился дописывать книгу или статью, но как всегда не хватало данных. Любимым же занятием доктора был телефонный террор. Так он называл свое странное вечернее развлечение. Наугад набирал незнакомый номер телефона и пытался любыми способами получить полную информацию о собеседнике. Составлял его психологический портрет, узнавал о фобиях, проблемах со здоровьем и многое другое. Все это подробно записывал. Если собеседник представлялся ему интересным для дальнейшего изучения, то Федоров связывался со своим порученным Николаем. Тот был сотрудником одного охранного предприятия и частенько становился для доктора сыщиком. Собирал информацию о человеке – как живет, привычки, фото, окружение — передавал Федорову. И вот тогда начиналось самое интересное. Дмитрий Ильич выбирал время, основательно усаживался за стол и начинал сопоставление сведений, которые получил Николай со своими выводами, сделанными по одному телефонному разговору. Если сходилось, он радовался, глаза сияли, громко восклицал «Эка невидаль! Я тебя голубчик(голубушка) сразу раскусил!» Если эффект был обратным, то Федорова становилось даже жалко. Он мрачнел, мог часами наблюдать потолок, ни с кем не общался. В общем, впадал в глубокую депрессию.
Двенадцать лет назад Дмитрия Ильича, известного уже тогда психиатра, пригласили посотрудничать с недавно открытой частной клиникой. Работодатель в своем выборе основывался на трудах, опубликованных Федоровым в нескольких медицинских изданиях — в них он поднимал острую проблему клептомании в постсоветском обществе. Пояснил, что очень заинтересовался методом подхода к проблеме. Условиями сотрудничества являлись: полное неразглашение, подчиненность куратору и предоставление ему всех данных исследований.
Клиника располагалась на набережной в живописной части города. Здание в дореволюционной России принадлежало купцу Разуваеву, известному своим меценатством в области медицины, а в подвалах сохранились ценные архивы, неопубликованные, но и не уничтоженные во времена коммунистов. Архивы было строго запрещено выносить из здания клиники. Выдавались они только под строгую отчетность, а для удобства изучения был организован небольшой читальный зал.
Теперь инвесторами являлись частные лица. Об этом главврач – Павел Рудольфович, старый приятель Федорова, однокашник — предпочитал умалчивать. Но Дмитрий Ильич был слишком погружен в собственную работу и подобные факты его нисколько не интересовали. Клиника выделяла большие средства на его направление. Давала большую свободу в сфере деятельности. Способствовала заграничным командировкам, щедро оплачивала труд. Потому, «посотрудничав со стороны», он решил поменять место работы полностью. Ушел из городской психиатрической лечебницы, уволился с кафедры родного медицинского института.
Все, чем он был занят и поглощен – была исследовательская работа, связанная с проблемами клептомании. Самая малоизученная болезнь в области психиатрии. Поиски ее излечения стали для Дмитрия Ильича неким светочем в жизни, основной задачей. Жена умерла от рака три года назад, так и не подарив ему детей. Никаких хобби за всю жизнь он не приобрел. Так что все бодрствующее время суток старался проводить в клинике. Иногда выезжал в деревню, где навещал родную сестру жены. После смерти Натальи Васильевны у них сложились очень теплые отношения. Мария наотрез отказывалась переезжать в город. Считала себя потомственной травницей. На этой почве у них с Дмитрием Ильичом постоянно возникали научные дискусы, удовольствие от которых получали обе стороны.
«У клептомании существуют основные критерии, соответственно им происходит диагностика, - рассказывал он своячнице. Она называла это явление бесовством. Загибая пальцы, доктор в очередной раз пытался доказать, что общего в этих понятиях мало, хотя в очередной раз она утверждалась в обратном. — Клептоман не ворует все, что попадается под руку — раз. Целью становятся только те вещи, которые кажутся особенно привлекательными. Отбирает по особенным критериям, понятным только ему, клептоману. Полагается на внутренние чувства. Объяснить причину своего выбора клептоман не может. Клептоманом никогда не движет цель материальной наживы — два. Непосредственно перед кражей и в процессе ее у клептомана появляется усиливающееся чувство радости, счастья — три. Важен сам факт совершения, процесс. После акта кражи – чувство удовлетворения и облегчения. Кража никогда не совершается из-за чувства мести, ненависти или гнева — четыре. Крадущий не является больным шизофренией – это показали опыты многих врачей – это пять. Клептоманическая кража происходит без ассистентства, пособничество невозможно. Проблема строго индивидуальна. Часто даже самые близкие родственники могут не догадываться о существующей проблеме – это шестое.
Так как клептоман не может профессионально реализовать свою страсть - болезнь превращается в мучение. Пироман, например, имеющий страсть к поджигательству, может работать пожарным. Суицидоман, страдающий от потребности в риске для жизни, – в каскадеры. Клептоману же деваться некуда. Он сам в одиночку переживает свои неудачи, захлебывается в эйфории от успешно проведенного акта воровства, страдает от неудачных попыток сопротивления своему порыву, сгорает от стыда после совершенного».
Но об этом было известно уже давно. А вот самое странное, над чем и работал Дмитрий Ильич, с чем столкнулся совершенно случайно, изучая доступные архивы, было побочное явление клептомании. Суть его заключалась в следующем. Определенная группа исследуемых, люди с явно выраженной и прогрессирующей болезнью были способны использовать украденные ими вещи особым образом. Они словно подпитывались от них энергией. Могли направлять ее в нужное им русло, использовать для воздействия на окружающих и повышать собственный тонус. Нет, это не было их целью. В таком бы случае это претило их зависимости – получалось бы, что воруют с целью наживы, для получения благ. В царской России была создана тайная экспедиция по поиску, отлову и уничтожению таких людей. Церковью они признавались пособниками сатаны. Властьдержащие боялись, что их посредством могут твориться революции.
Большой сложностью изначально было выявление подобных личностей. Довольно трудно провести грань между воровством и клептоманией. Многие воры выдавали себя за клептоманов, дабы избежать правосудия и не получить тюремный срок. Поэтому Дмитрий Ильич изобрел собственный метод, алгоритм выявления действительных клептоманов.
В пятницу вечером доктор Федоров, как обычно, подводил итоги рабочей недели. В кабинете напротив него, уютно расположившись в кресле, сидел старый друг, врач- невропатолог Виктор Сергеевич Забелин. В одной руке он держал бокал с коньяком, в другой неизменную трубку. Он внимательно следил из-под густых бровей, которые сходились над большим орлиным носом, за размеренными движениями Дмитрия Ильича. Тот перелистывал записи, сделанные им за неделю. Периодически недовольно крякал и протирал носовым платком уголки рта. Оба молчали уже двадцать минут. Наконец Забелин не выдержал:
- Ну, и как поступим?
Федоров взглянул на него поверх очков, которые держались на честном слове, на самом кончике носа.
- А что ты собственно предлагаешь? Придется данные подавать. Они оплачивают исследования и должны знать. Таковы условия моей работы. Я ничего не могу поделать.
- Ты хоть можешь предположить, для чего он им понадобился? Это же стихия, разрушительная сила. Да с такими способностями можно что угодно творить.
- Ну, здесь ты, конечно, загибаешь. О его полных способностях мы можем только предполагать – данных мало. А работодатели мои — приличные люди, спонсоры все-таки.
Снова возникла пауза. Снова Забелин не выдержал первым:
- Вот смотрю я на тебя, Дмитрий Ильич и диву даюсь. Пятьдесят три года, а все как мальчишка – в сказки веришь. Какой дурак в наше время просто так без жажды наживы деньги вкладывает? Русское меценатство давно отжило свой век. Савва Мамонтов только на памятнике, да в учебниках по истории остался. Сейчас каждый из них – бизнесмен, спонсор – за копейку червонец хочет.
- Я не знаю как быть, - Дмитрий Ильич поднялся из-за стола, ослабил узел галстука и зашагал по кабинету, - я, в противоположность твоих слов, все прекрасно понимаю. Сам вижу, к чему это может привести, и к чему уже привело. Эх, Гриша, Гриша. Но ведь ради этой цели я и работал, ради этого мне платили, помогали. И вот, наконец, я его нашел. Вы точно по адресу сегодня ходили?
- Да я ж тебе говорю – дом правильный, квартира та, да и соседи подтвердили, что никто не проживает, квартира пуста.

Выйдя из подъезда, он поежился. Погода портилась. К мелкому моросящему дождю прибавился ветер. Он раздувал собранные дворниками кучки мусора. Отдирал прилипшие к мокрому асфальту листья и раскидывал желтыми и красными пятнами по углам дворов. Ярослав прошел мимо заржавевшей беседки, обогнул захламленные мусорные баки, сунул голову в дыру забора и оказался на улице. Стремясь таким образом сократить путь, – иначе пришлось бы обходить дом кругом, - перепачкал ботинки и теперь очищал налипшую на подошвы грязь о бордюр. Долго возился с зонтом – в перчатках никак не мог нажать на кнопку, а снимать их не хотелось. Оглянулся по сторонам и решил, что пройдет по скверу, а там, обогнув квартал, направится к месту встречи.
Шел не спеша, внимательно глядя под ноги. Редкие прохожие легко обгоняли его. В их движениях улавливалось стремление, напряженность. Они словно вечно везде опаздывали. Когда ветер резко дунул в лицо и приподнял край зонта, Ярослав заметил впереди фигурку девушки в светлом пальто. Так же как и он, она медленно брела по скверу. Стараясь разглядеть ее поближе, ускорил шаг. Скоро оказался в десяти метрах и подстроился под ее скорость. Фигурка была очаровательной. За ней было очень приятно наблюдать. Пальто приталенное, выше колена. Стройные ноги в изящных сапожках. Из-под зонта видны густые светлые волосы. Они были волнистыми – то ли от природы, то ли от высокой влажности на улице. Ярослав мысленно размышлял, как выглядит девушка спереди – так же обаятельна или с точностью до наоборот. Загадал про себя: если хорошенькая, то с Ольгой все пройдет удачно, если нет, то ничего не получится. Снова ускорил шаг. Нужно было успеть поравняться с ней, пока не вышли на проспект. Приблизившись почти вплотную, собрался окликнуть ее, как вдруг… Очередной резкий порыв ветра откинул в сторону зонтик девушки. Ярослав увидел необычную заколку в ее волосах и оцепенел. Его словно переклинило. На самом деле заколка была абсолютно обыкновенной – для других, но Ярослав был другого мнения. Его словно ударили в грудь. Он почуял ее внутреннюю мощь. Почуял дикую энергию. Во рту стало сухо. Перед глазами поплыли разноцветные круги. Волосы на затылке приподнялись, словно от электрического разряда. Дышать стало трудно. Кровь застучала в висках. Его охватило чувство, не сравнимое по силе ни с каким другим. Он понял, что должен непременно обладать этой вещью. Она тянула его к себе. Хотелось непременно дотронуться, подержать в руках.
Ярослав судорожно перебирал в голове мысли: просто подбежать и содрать с головы, проследить куда она пойдет, а там уже что-нибудь придумать, что, что… как же быть? Он вспотел. Почувствовал, как по спине пробежали капли холодного пота. Тут его в спину резко толкнули. Не понимая, что случилось, обернулся. Охая и извиняясь, с асфальта поднималась полная женщина. Ее одежда была перепачкана. Сумки, которые тащила в руках, разлетелись в разные стороны. Из белого пакета прямо к ногам Ярослава катились неестественно яркие крупные апельсины. Тетка причитала. Сидя на коленях, пыталась подтянуть к себе свой скарб. Инстинктивно он стал помогать ей подняться.
Опомнившись, Ярослав резко обернулся и понял, что девушки с заколкой нигде нет. Руки опустились. Ноги начали дрожать. Упустил! Неужели упустил? Выбежал на проспект. Кинулся в одну сторону, в другую – нет. Увидел светлое пальто, идущего по противоположной стороне человека. Не оборачиваясь на тормозящие со свистом машины, не обращая внимания на яростные сигналы, помчался через дорогу. Перепрыгнул через невысокую ограду, идущую вдоль дороги, налетел на кого-то и, не извиняясь, помчался вдогонку. Догнать смог только через два дома. Нет. Это была не она. Это была совершенно другая женщина. Отошел к стене здания. Облокотился о стену совершенно обессиленный. Все вокруг остановилось. Душу застилала тоска, словно лишился самого драгоценного на свете. Хотелось выть.
- Молодой человек, - услышал он прямо над ухом, - с вами все в порядке?
Потрясли за плечо. Он медленно поднял голову. Глядел как сквозь туман, на глаза наворачивались слезы. Рядом стояла пара пенсионеров. К нему обращался мужчина. Жена тянула его за руку в сторону. Она быстро говорила:
- Пойдем, пойдем, Коля. Не видишь? Он либо пьяный, либо наркоман.
- Да замолчи ты, - резко оборвал ее мужчина, - человеку плохо, а ты кудахчешь тут. Парень, может скорую вызвать?
Ярослав еле сдерживал слезы. От стиснутых из-за злобы на самого себя кулаков, в ладони больно впивались ногти
- Достань там таблетки, у него с сердцем, наверное, плохо.
- Нет, не надо, - Ярослав пришел в себя, - спасибо, мне лучше. Извините, пожалуйста.
- Да за что ж это вы извиняетесь? – мужчина поднес ко рту ладонь. В ней лежала белая таблетка, - под язык положите, сейчас все и пройдет.
Ярослав не сопротивлялся. Сунул лекарство в рот, пожал пенсионеру руку, снова извинился и зашагал в обратном направлении.
За спиной слышалось, как мужчина отчитывал жену за не проявленное той сочувствие:
- Разве можно так относиться к людям? Сразу же видно, что человек болен.
- Мне показалось, у него что-то с головой, - отвечала женщина, - взгляд какой-то безумный.
Первым делом Ярослав выплюнул начавшую таять таблетку. Он понимал, что лекарство не поможет. Свернул в ближайшую подворотню – знал, что здесь находится дешевая забегаловка. Вот и вход. Толкнул дверь. Она медленно и тяжело отворилась. В нос ударил запах табачного дыма и перегара. Пробираться пришлось через толпу, задевая стоящих и сидевших в верхней одежде людей.
У барной стойки было пусто. Постучал костяшками пальцев по столешнице. Из-за занавески появилась усталая женщина.
- Чего? – спросила она, с интересом и озадаченностью. Привыкла к несколько иному контингенту.
- Водки налейте… - ноги все еще были слабыми…- нет… есть коньяк?
- Настойка есть, - ответила барменша. Молодой человек показался ей странным.
- Давайте.
- Сколько наливать?
- Сто…нет.. сто пятьдесят.
- На закуску что?
- Лимон есть?
- Есть. Сорок пять рублей.
- За лимон?
- За все.
На стойке появился граненый стакан с темной жидкостью. Ярослав поднял его, выдохнул и залпом опрокинул в себя. Горло обожгло. Лимон только понюхал – есть не стал. Выудил из кармана сигареты – закурил. По телу побежала приятная теплая волна. Стало легче. Ярослав протянул сто рублей и, отказавшись от сдачи, быстро прошел к выходу.
На улице его сразу же вырвало. Он долго отплевывался, стараясь не попасть на одежду. В ближайшем ларьке купил бутылку воды, тщательно прополоскал рот, закинул в рот жвачку. Теперь он чувствовал себя совсем хорошо. Глубоко дышал влажным воздухом. Такое с ним было впервые. Раньше таких сильных эмоций его странная особенность не вызывала.
Ярослав забежал в магазин. Для этого пришлось снова переходить проспект. На этот раз он был очень осторожен. В магазине около зеркала осмотрел себя, поправил одежду. Девушка-консультант тут же направилась в его сторону, но он остановил ее жестом руки:
- Не стоит, меня ничего не интересует, - и вышел.
Судя по часам, времени оставалось совсем немного – надо было спешить.

До дома Ярослав добрался за пятнадцать минут. Зайдя в магазинчик, расположенный через дорогу, долго шарил взглядом в поисках чего-нибудь съестного и быстрого в приготовлении. Поиски были недолгими. Все мысли крутились вокруг предстоящей встречи. Неизвестно почему, но он робел оттого, что что-то может пойти не так. С одной стороны, ему было без разницы – еще неизвестно, какой она окажется на самом деле, а с другой – если она окажется именно такой, какой он ее себе представлял, то придется приложить немало сил, чтобы произвести хорошее впечатление, расположить ее к себе.
Первый раз, когда было сделано предложение встретиться, он был пьян, на работе что-то отмечали. Потому был уверен в себе и не очень расстроился из-за отказа. Ну, не хочет, и не надо. Тем более что в пьяном виде являться явно не стоило, да и Наташа весь вечер висла на шее, а под конец затащила к себе домой. Второй раз было просто, потому что предложение было сделано как-то неофициально, в шутливой переписке. Она опять отказала, сославшись на занятость. Третья попытка Ярославом была намечена на день получения зарплаты – так было проще набраться храбрости, но все оказалось проще – предложила сама.
Погруженный в эти мысли, он не заметил, как оказался у кассы. Приобретения, которые он успел сделать в состоянии прострации, удручали – поесть толком не удастся, а возвращаться снова в торговый зал не хотелось. На кассу были выставлены: бутылка недорогого коньяка, йогурт, который он терпеть не мог и потому отодвинул в сторону, небольшой кусок буженины и два банана, которые незамедлительно проследовали за йогуртом. Зато к товарам, которые были определены как ликвидные, отправилась упаковка жвачки и упаковка презервативов – так, на всякий случай. Особых иллюзий по поводу завершения долгожданного свидания сексом он не питал, но и исключать такого варианта не хотелось.
Поднявшись на свой этаж, опять долго рылся в портфеле в поисках ключей, причем два раза доставал ключи от офиса и оба раза кидал их назад, рискуя в третий раз вытащить снова их же. Но на этот раз повезло и дверь, наконец-то, была открыта. Скинув в прихожей верхнюю одежду, прошел на кухню и поставил на стол пакет с покупками. Подумав, нажал кнопку питания на ноутбуке, который стоял тут же. Пока тот загружался, Ярослав успел нарезать буженину и открыть бутылку пива, припасенную в холодильнике. Коньяк был отправлен на верхнюю полку от греха подальше, дабы не представилось возможности напиться до встречи.
Пощелкав мышкой, он открыл папку, в которой хранились Ольгины фотографии. Их было всего три, но какие… На первой она стояла в легком летнем платье в мелкий горошек, плечи были обнажены и по ним спускались слегка волнистые светло-русые волосы. Они окаймляли милое личико с курносым носиком, голубыми глазами и чуть видными сквозь загар веснушками. На второй, на фоне пляжа, она была в купальнике. Здесь особенно отчетливо просматривалось красивое стройное тело. На нем остались капли воды после купания. Лицо закрывали большие очки, так что выше подбородка ничего было не разглядеть. Третья фотография особенно нравилась Ярославу. Здесь она сидела в домашней обстановке, поджав к себе колени. Лицо было немного печально и это придавало ей сказочный образ Аленушки, сидящей на камне возле пруда.
Оказалось, что пока он рассматривал фотографии, пиво закончилось, а мясо было съедено.
Следующие пятнадцать минут Ярослав с новой бутылкой пива прохаживался по квартире, разгоняя по местам раскиданные вещи. Самыми упрямыми естественно были носки. Они в огромном количестве расползлись по углам. Такая уборка, конечно, особенной пользы не принесла, зато комната приобрела более или менее пригодный для проживания вид. Это надо было сделать необходимо, потому что свидание могло закончиться здесь, а шокировать Ольгу не хотелось. Она, конечно, писала, что такая же разгильдяйка и все разбрасывает, но представления о разгильдяйстве могли и расходиться.
Окончив нехитрую уборку, он прошел в угол комнаты, где стояла купленная недавно модная этажерка. На каждой из пяти ее полок располагались большие и маленькие коробочки с ценным для него содержимым, к которому он относился очень трепетно. Это была его собственная коллекция. Она собиралась годами и сначала хранилась в общей коробке на шкафу, а со временем приобрела строгую классификацию и новое, чуть ли не ритуальное место. Перебирая вещицы по очереди, задерживаясь на каждой по нескольку секунд, Ярослав испытывал состояние легкой эйфории. К корням волос словно бежали электрические разряды. Рука стала теплой. Каждая вещица имела свой особенный, неповторимый энергетический оттенок. Насладившись полученным зарядом эмоции, отправился в душ.
Собираться долго не пришлось. Сменив из прежнего гардероба только рубашку и носки, Ярослав долго не мог решить – надевать галстук или нет. Придя к заключению, что это ни к чему, натянул ботинки, надел пальто, проверил наличие бумажника. Уже собираясь потушить свет в прихожей, подумал и взял зонт.
Выходить было еще рано – время начало восьмого – до места встречи пешком было не больше трех минут от дома. Все-таки в проживании в центре есть и свои плюсы. Спускаясь по лестнице, Ярослав обратил внимание на белый конверт. Тот лежал в почтовом ящике с номером его квартиры. Письмо не могло быть адресовано ему, так как в данной квартире он не был ни прописан, ни имел регистрации. О том, что он живет здесь, знало не так уж и много людей. Им писать было не обязательно – проще позвонить. Поэтому он простоял несколько секунд, решая, стоит вынимать его или нет. Все-таки достал, причем это оказалось сложно. Так как ключа у него не было, пришлось отгибать дверцу, пытаться пальцами зацепиться за бумажный уголок.
Самое интересное, что на конверте не было адреса отправителя, а вот под получателем значилась именно его фамилия. Оставив проблему на потом, засунул его во внутренний карман пиджака и двинулся к выходу. У грязного подоконника с окном, выходящим во двор, между первым и вторым этажами ему встретился сосед по площадке с неизменной початой бутылкой портвейна.
- Здорово, сосед, - гаркнул тот, протягивая огромную мозолистую руку и обдавая запахом перегара, - деньгами не богат?
Ярослав улыбнулся.
- Дядь Толь, у тебя прямо реакция на меня выработалась, - еле выдернул руку, словно из клещей, - как только меня увидишь, сразу за финансы спрашиваешь. Нет бы спросить, как дела, как здоровье?
- А что спрашивать-то? Ты, Ярик, по виду не болезный, живешь не плохо. Вот я напрямки, как привык, и спрашиваю. Да и не отказываешь никогда, чего ж зазря языком-то молоть? А захочешь поговорить, так всегда милости просим, дверь у нас для тебя всегда открыта.
Ярослав полез за бумажником. Протянув полтинник, сказал:
- Ну, бывай, сосед, - и, спустившись на три ступеньки, снова обернулся на голос.
- Тут тебя двое спрашивали нынче, один здоровый такой – помоложе, второй высокий, но худой, с носом орлиным.
- Кавказец?
- Да не, не похож, на интеллигента больше смахивает.
- А что хотели?
- Да покуда мне знать? Я с булошной шел, значить, жена отправила – хлеба говорит купи да булку. А у меня ж сороковник заначенный лежал, так я и бутылочку красненького прихватил, ага. Стою, значить, только приложился – поднимаются. И мимо меня прям к твоей двери. Ну, думаю, менты…
- Ты сейчас накаркаешь. Скажешь тоже.
- … так вот я и говорю. Интеллигентный вроде тот, который высокий, да и не в форме. Постучались, позвонили – тебя-то нет… ага, вот… и ко мне. Вы, спрашивают, здесь проживаете? А как же, говорю, двадцать два года здесь с женой-то обитаем. — А где хозяин этой квартиры, мол, нужен нам срочно, ан застать не можем? – Так, говорю, не живет он здесь, на севере обитает. Он ведь, ну, Мишка-то, что квартиру тебе сдает, я тебе рассказывал, и меня звал подработать там…
- Ну, давай дальше, - Ярослав начал терять терпение.
- … А снимает квартиру кто? – спрашивают они. Да вроде никто – отвечаю. Точно? – переспрашивают. Ну, говорю, никого не видел. Знал бы – сказал. Ты часом не натворил ли чего, Ярик?
- Вроде нет. А зачем сказал, что не знаешь про меня?
- Дак ведь оно и к лучшему. Мало ли что… Никогда ведь не знаешь, как может обернуться.
- Ну ладно, бывай, шпион… - усмехнулся Ярослав и стал спускаться дальше по лестнице.

Ольга, подначиваемая Риткой, которой было безумно интересно, что может получиться от идеи со свиданием, долго не могла решиться предложить Ярославу встретиться. На самом деле причиной желания увидеться с ним было отнюдь не то, что некуда было пойти вечером. Время ей всегда было чем занять. Дел по дому хватало. Можно было поехать к родителям, чтобы избежать их субботнего нашествия – мама слишком любила намекать на ее неряшливость, связанную с отсутствием молодого человека, а еще лучше мужа. Она начинала прибираться, раскладывая все по своему усмотрению, отец лез в холодильник, сокрушаясь, что она толком ничего не ест. Можно было позвонить бывшему. Он никогда не отказывался провести с ней время и так как уже не строил иллюзий по продолжению отношений, все свелось к дружбе. Сходить куда-нибудь, попить вина или пива, которое, как она с гордостью отмечала, не сказывалось на ее фигуре – и это было правдой, - она могла и одна. Прекрасно знала, что найдется немалое количество молодых людей, желающих с ней познакомиться и угостить. Дело было в другом. Он ей действительно нравился, был интересен, было приятно делиться с ним своими проблемами или рассказывать всякие женские глупости. Он никогда не намекал на интим, не писал пошлости. Занудой тоже не был, мог поддержать практически любую тему разговора. Ей импонировала его внимательность – то, как он моментально угадывал ее настроение по нескольким написанным фразам. Даже предлагая встретиться, не был излишне настойчив, как это происходило с другими парнями. Особенно ей нравились короткие стихи, которые он с ходу придумывал на любую, придуманную ей тему. Сначала она не поверила, что так можно быстро изложить любую мысль в стихотворной форме, легко и ненавязчиво. Проверяла в Интернете, думая, что он просто их где-то находит и выдает за свои. Затем аккуратно копировала их в отдельный файл и прятала все в ту же «секретную» папку.
Сомнения по поводу необходимости этой встречи были связаны с тем, что этот действительно понравившийся за долгий период молодой человек, в реальности мог оказаться таким же, как все, с кем ей приходилось сталкиваться последнее время – и это ее пугало. Она боялась, что созданный в мыслях образ, развеется. Ей уже порядком надоело быть одной. Страшно было признаться самой себе, но ей очень хотелось серьезных отношений.
И вот решила наконец-то написать. Отметила, что он сразу откликнулся на первое «привет» – это показалось ей хорошим знаком. Она с явной робостью предложила встретиться. Ритка сопела в ухо, приговаривая «и.. и что… ну, все», а он не отвечал. Прошла минута. Ритка выдохнула «понятно все с ним» и собралась за свой стол. Тут значок аськи замигал, всплыло сообщение. Все было в порядке. Он согласился, объяснив паузу занятостью. Договорились встретиться. Место выбрали в центре. Интересно, куда он ее пригласит?
Остаток рабочего времени она провела в представлениях о сегодняшнем свидании. А чтобы не дать повода Ритке приставать, периодически стебалась над ней, по поводу принесенных фоток с Юриком.
В половине шестого Ольга приехала домой. Зашла в квартиру и в очередной раз убедилась, что мама сильно преувеличивает насчет беспорядка. Ну да, не все вещи на своих местах, ну да, навалено грязное белье на стиральной машине, журналы раскиданы возле кровати, на которой она спала – через десять минут все было на своих местах.
«Теперь можно было и домой пригласить – не стыдно, - подумала она и тут же себя одернула, - Эге-гей, красотка, ты что, с ним уже и спать собралась? Ты ж его только на фотках видела»
А вслух сказала:
- Ну и что… на фотках очень даже ничего. Чем черт не шутит, может и будет что хорошее.
Несколько минут стояла перед телевизором, переключая каналы. Оставила на одном из музыкальных, прибавив громкость.
В ванной она разделась и включила душ. Вышла в коридор и долго разглядывала себя в большое, намного выше своего роста зеркало.
- И кому ж такая красота достанется, - сложила губы и, чмокнув свое отражение, в зеркале, добавила, - поскорее бы кому-нибудь досталась.
Повернулась к зеркалу боком, поднялась на носочки. Последний раз критично оглядела свою фигуру, хлопнула ладошками по своей попке и, довольная собой, пошла в ванную.
Вполне естественно, что возникла проблема с процессом сборов. Долго, очень долго она осматривала свой гардероб, отмечая его скудность. Это вполне свойственно любой уважающей и ценящей себя девушке, а Ольга относила себя именно к этой категории. Когда возник вопрос косметики, было решено использовать по минимуму. Последним штрихом, довершающим удовлетворивший ее образ, стали забранные наверх волосы, которые венчала подаренная бабушкой старая заколка, являвшаяся гордостью не только из-за любви к бабушке, но и из-за своей оригинальности. Сейчас в магазинах точно такой не купишь.
Выходя из дому, чуть не навернулась с лестницы в темном подъезде, но это не испортило настроение, а вот сапоги из-за сломанного каблука пришлось переобувать. Решив до центра добираться общественным транспортом, направилась в сторону остановки. Проходящие мимо нее мужчины, оглядывали с ног до головы. Их взгляды придавали уверенности в себе, но не получали ответного и проходили мимо.
Забралась в автобус, который направлялся в центр. В салоне было довольно много народу, но место нашлось сразу. Пожилой кавказец, увидев ее, сразу поднялся и, цокая языком, что нужно было принять за комплимент, уступил место. Было приятно, но садиться она отказалась. Предложила освободившееся кресло старушке. На середине пути автобус по старому русскому обычаю, попал в пробку. Ольга пожалела, что отказалась от предложенных удобств, однако деваться было некуда. В сумке зазвонил телефон. Пришлось, кое-как придерживаясь коленкой за поручень, лезть за ним. В голову пришла мысль, что нужно было обменяться с Ярославом номерами на всякий случай, но теперь уж ничего не поделаешь. Звонила Ритка.
- Привет, - громко произнесла она, видимо пытаясь перекричать шум в боулинг-центре.
- Давно не виделись, - ответила Ольга раздраженно. Автобус двигался резкими рывками, и держаться становилось все сложнее.
- Ну ты как, собираться начала? – Ритка не расслышала раздраженности в голосе.
- Какой собираться, я уже еду.
- А что так рано, вы же на восемь договорились.
- Ну, вот я и еду, - неудобства начинали бесить, а Ритка, чувствовалось, хотела поболтать — это надолго.
- Так я и говорю, что рано едешь, время-то семь.
- Как семь?
- Ну ладно, я пошла, мне пора шары катать. Пока, звони, – повесила трубку.
Ольга взглянула на дисплей, ее часы показывали семь сорок. Она нагнулась к бабушке, спросила сколько времени, та развела руками, показывая, что часов у нее нет. Зато из-за плеча послышался голос вежливого кавказца.
- Сэмь нол две, красавица.
- Спасибо, - ответила она, не оборачиваясь, чтобы не дать ему повода к дальнейшему разговору. «Ну вот, теперь придется целый час где то шататься, - подумала Ольга, - и все из-за этого телефона».
В двадцать минут восьмого она наконец-то вышла из автобуса и решила просто прогуляться по улице, зайти в пару магазинчиков. Осенний дождь мелко накрапывал, пришла идея купить зонтик, тем более что свой старый она давно потеряла, а сейчас был подходящий момент, когда и время есть, и деньги, и необходимость.
- Вот вам и еще подтверждение, что просто так в жизни ничего не случается…- пробубнила она себе под нос и уверенной изящной походкой направилась в сторону маячившей невдалеке неоновой вывеске.

Ярослав сидел за своим столом и уже битый час пытался привести мысли в порядок. Ежемесячный отчет, как обычно, откладывался на последний момент, и сейчас остро стояла задача его написать. Очень не хотелось в выходные отвлекаться на это нудное занятие.
Последний рабочий день недели проходил очень тоскливо. В офисе висела гнетущая тишина. Генеральный уехал в отпуск еще в начале недели. Коммерческий свинтил в двенадцать домой, объясняя зачем-то подчиненным о наличии важных дел вне офиса – кому какая разница? Все прекрасно знали, что он строит дачу и максимум времени пытается проводить в наблюдении за рабочими. В коридоре, проходящем мимо двери кабинета, улавливались брожения взад-вперед рядового персонала. В общем, все занимались тем, что ничего не делали. Ярослав занимался тем же. Провел с утра собрание – это было необходимостью для получения последних данных о состоянии продаж для написания отчета. Затем написал два письма, суть которых сводилась к длительному объяснению о необходимости увеличить рекламный бюджет, а второе, что нужно оптимизировать логистику. С рекламы он имел неплохой процент, а с главным логистом поругался на почве личной неприязни в ходе выездной корпоративной пьянки. Оба письма были отправлены в центральный офис с пометкой «важно». Потом до обеда маялся в кресле, комкая черновики, и кидая их в мусорную корзину, высчитывая при этом процент точных попаданий. Выходило не очень, поэтому пол вокруг мусорки был завален бумажными шариками. Зато немного свободнее стало на столе. Периодически принимал звонки, пытаясь угадать кто звонит. В основном звонили по вопросам предложения о размещении рекламы. Ярослав в процессе разговора просто стебался над собеседниками, задавая нелепые вопросы, которые вводили в ступор даже опытных менеджеров. Затем он шарился по кабинетам, приводя в оцепенение своих манагеров. При его появлении они резко сворачивали браузеры, вырубали игры; на мониторах появлялись страницы недопечатанных отчетов, окна корпоративной программы. Они хватали телефонные трубки и начинали рьяно и громко с кем-то разговаривать, выясняя причины задолженностей или задержек поставок. Это быстро наскучило и Ярослав с чувством исполненного долга по наведению порядка, удалился назад в кабинет, дабы приступить к своему тяглу – написанию отчета.
В дверь аккуратно постучали. Не отрывая взгляда от монитора, он произнес тихое, как бы измученное от работы «да».
Дверь открылась и, осторожно ступая по ковролину, в кабинет вошла секретарь Наташа. Подошла к столу, оперлась на столешницу руками. Ярослав не поворачивал головы, молчал, ожидая от нее действий. Она тоже молчала, видимо, собираясь с мыслями. Скопировав последний абзац из отчета трехмесячной давности – чтобы уж совсем не было похоже, отчетов было три и переписывались они по очереди – исправил цифры, которые были заранее подсчитаны, пересохранил на всякий случай документ и, потянувшись, соизволил взглянуть на ожидавшую. Наташа была очень симпатичной девочкой с аккуратно забранными волосами, в костюме, который очень выгодно подчеркивал фигуру. Но что-то пошловатое, отталкивающее было в ее поведении и это что-то очень мешало завести с ней отношения.
- Я тут подумала… - начала Наташа первой, - меня друзья на дачу пригласили.. шашлык там, ну, пивка попить…
- Здорово, - не дал ей окончить фразу и, решив закосить под идиота, продолжил, - Наташ, милая, ты же знаешь: если тебе надо отпроситься пораньше, то я не могу решать таких вопросов, у тебя есть свое непосредственное начальство, а мне может за самовольство влететь.
- Да я не об этом…
«Блин, неужели сразу непонятно, что я с тобой никуда не поеду»
- …я подумала, может, ты со мной поедешь?
«Она покраснела или так свет падает?» - подумал Ярослав.
- Было бы здорово время провести вдвоем.
- Как же вдвоем, если там друзья твои будут? – ее периодические намеки начинали напрягать, а прекратить их, прямо высказав о своем отношении, было как-то сложно.
- Слушай, Натусь, у меня конец месяца, отчет, все такое. Я допоздна сегодня просижу скорее всего. Тем более я там никого не знаю и мне будет неловко.
Она надула губы обиженно. Это было даже сексуально, но его почему-то отталкивало.
- Жалко… - протянула она. Провела пальцем по стопке каталогов на краю стола и стала разворачиваться к выходу.
Обижать секретаря своего директора или ругаться с ней не хотелось. Мало ли что там может случиться – опоздания начнут всплывать, оставшиеся командировочные придется вовремя сдавать вместо того, чтобы преспокойно дотянуть на них до зарплаты. Потому, обдумав данную ситуацию и сведя ее к минимуму неудобств для себя, сказал:
- Давай лучше, как вернешься с дачи, встретимся, сходим куда-нибудь, посидим. Ну, в общем, действительно вдвоем время проведем, а? Выходные будут, я отчет допишу, чтоб не думать о нем.
Она снова повернулась:
- Серьезно? Ты правда хочешь встретиться?
«Во дает, блин.»
- Я согласна, уговорил, - она стрельнула глазками, улыбнулась и направилась к выходу, виляя бедрами.
Ярослав даже поперхнулся от сказанного.
«Уговорил? Это я ее уговорил? Докатились. Ладно, отмажусь как-нибудь потом». Он достал сигареты, пачка была пуста. Вспомнил, что в портфеле лежит целая, потянулся к нему, открыл замок. В отделениях портфеля творился тихий ужас – куча ненужных договоров, выписок, счетов, какие-то справки, имевшие особенность накапливаться годами. Порыскав рукой по дну, выудил пачку сигарет, к которой прилипло несколько бумажных стикеров с осевшей на их клейкой полосе пылью. Среди них торчала визитка. Запихнул мусор назад в портфель – разобрать было лень, а выкинуть жалко – вдруг что важное. Закурил и, откинувшись на спинку кресла, стал разглядывать визитку.
На ней было указано название частного медицинского учреждения, мелким почерком был означен список предлагаемых услуг; фамилия, имя, отчество – Федоров Дмитрий Ильич, Врач-психиатр и врач-нарколог высшей квалификационной категории, Заслуженный врач Российской Федерации, Доктор медицинских наук, Профессор, контактные телефоны. Повертев кусок картона в руках, дотянулся до мобильного и стал набирать номер. Неожиданно громко – динамики были включены на всю мощность – в аську постучались.
- Кого там еще принесло? – сказал вслух, убавил громкость.
Не вынимая догорающей сигареты, кликнул по сообщению. Из списка всплыла фотография Ольги и подпись: «Привет!!! Как дела?»
Вот ее фотка приводила сердце в трепет. В отличие от Натусика, она была идеальной — сексуальной, обворожительной, красивой. Познакомились они в инете месяца три назад. Сначала она отвечала с небольшой охотой, осторожно, а потом ежедневное общение стало для них нормой. Приходя на работу – здоровались, уходя – прощались. Болтали порой без остановки обо всем подряд. Кидали фотки друг другу, советовались по поводу покупок, проблем. Особенно ее забавляло, когда Ярослав на придуманную ей тему выдавал через несколько минут глупый стишок, который сочинялся в его голове моментально. Два раза он приглашал ее на свидание по-дружески – все это сводилось к шутке, она отказывалась, ссылаясь на занятость и обещая как-нибудь согласиться. Да уж, сегодня он не отказался бы провести вечер в ее компании.
«Привет! Нормально, работаем в поте лица. Как сама?»
«Такая же фигня» и чуть позже «что делаешь вечером?»
«В каком смысле?»
«Ну, приглашение на свидание еще в силе? Или уже передумал?»
Вот это да!!! У Ярослава даже дыхание перехватило от неожиданности. Вот уж чего-чего, а такого сюрприза от неё он никак не ожидал. А если б от скуки на Натусика повелся? Если б аська была отключена? Если б пораньше свалил домой? Он разволновался и долго думал, как лучше ответить: дать понять, что очень ждал этого события или наоборот, проявить снисходительность, связанную с ее предыдущими отказами. Да еще пепел упал с догоревшей окончательно сигареты, угрожая прожечь новый костюм, поэтому несколько секунд ушло на его спасение.
«Что молчишь» снова пришло сообщение «передумал? Не можешь?»
«Oh, sorry. В кабинет входили — отвлекся» - пришлось отмазываться, чтобы не соскочила. – «Во сколько можешь? И как встретимся?»
«Предлагай, ты же пригласил»
Следующие десять минут ушли на согласование места встречи и времени. Затем Ярослав прикинул свое финансовое состояние – оно оказалось удовлетворительным, что благосклонно сказалось на его и без того поднявшемся настроении. В течение следующего часа был закончен отчет, распечатан и аккуратно спрятан в ящик стола. Оставалось убить полчаса рабочего времени. Вспомнив про визитку, снова набрал номер. Абонент оказался недоступен. Перезванивать не хотелось. Выкурил две сигареты, отметив про себя, что волнуется перед встречей, хоть уже давно вышел из школьного возраста.
«Интересно, какая она на самом деле, - думал Ярослав, - Оказалась бы такой, как я ее и представлял себе. Куда же ее вести?»
Решив не париться по этому поводу, взглянул на часы – оставалось пять минут. Подходя к воротам, которые вели со двора офисного здания, Ярослав зачем-то оглянулся. В окне, выходящем из приемной, маячила фигура Наташи. Показалось, что она с укором смотрит на него – обманул же, сказал, что допоздна будет работать, но она его не заметила, укладывая в сумку косметичку и болтая по телефону.

Настроение у Ольги было прекрасное. Рабочий день перевалил за обед и работать оставалось три часа. А завтра выходные. Так что сегодня можно погулять, развлечься, а завтра, если родственники не нагрянут, хорошенько выспаться и заняться собой. Планы были наполеоновскими: сходить в салон, поваляться в солярии, поплавать в бассейне, пройтись по магазинам. В общем, все обычные женские радости. Дела на сегодня она уже практически все переделала, так что если Галина Ивановна, главбух, не заметит, что она сачкует, и не решит подкинуть еще работенки, то можно считать рабочую неделю оконченной и расслабиться. А чтобы уж точно не спалили за безделием, нужно было сделать вид усердной работы.
Пробравшись за свой стол в самом дальнем углу офиса, ловко лавируя между тесно расположенными столами с чашкой послеобеденного кофе в руках, она начала разгребать хлам на столе, который за неделю успевал набираться в немыслимых объемах. Его нагромождения грозились в конце концов рухнуть и завалить ее с головой. Разобрала бумаги, разложив их по папкам, собрала раскиданную по привычке по всему столу канцелярию. Уделила особое внимание гармоничному и эстетичному расположению карандашей, стерок, линеек и прочей фигни в органайзер — на что только не пойдешь, лишь бы не работать. Оставшуюся на сегодня документацию разложила перед собой, на всякий случай. Отхлебнула остывающего кофе и подключилась к сети.
В почтовом ящике было четыре письма, в аське три мигающих сообщения, а в «секретной папке», переименованной как СчетаФ2, недочитанная книга. Принимая решение, за что взяться сперва, а что оставить на потом; что может оказаться более интересным, а что более важным, она просидела целую минуту. Придя к заключению, что это просто глупо – сидеть вот так – она просидела еще минуту, так и не решив, за что возьмется. Ольга выглянула из-за монитора и увидела Ритку. Она сидела к ней боком в таком же оцепенении. Видимо решала ту же задачу. Ольга решила над ней пошутить и потому спросила тихим, но строгим голосом:
- Симбирцева, чем занимаешься?
Ритка вздрогнула, выходя из оцепенения.
- Ты дура что ль, так пугать? – она покрутила пальцем у виска, - я уж подумала, это Галь Ванна приперлась, чуть не родила.
- А что смотришь? – Ольга всем телом подалась вбок, чтобы разглядеть изображение на мониторе.
- Не важно. У тебя своих что ли дел нет? – Ритка явно что-то темнила, разжигая неподдельный интерес у Ольги. Даже монитор немного отвернула.
- Да ладно тебе… очень мне надо…- Ольга сделала вид, что ей неинтересно и стала усаживаться на место. Когда Ритка, потеряв бдительность, вернула монитор на прежнее место, она вскочила, едва не расплескав оставшийся в бокале кофе, и разглядела обнаженные тела – мужское и женское. – Симбирцева, ты порнуху смотришь? – закатила с деланным удивлением глаза.
Ритка, взволнованная, словно ее действительно застали за неприличным делом, широко раскрыв глаза и хлопая редкими ресницами, начала оправдываться:
- Да нет, это мы с Юриком… ну, типа, фоткались просто…а дома комп полетел и посмотреть негде…вот…
- Да ладно тебе, я ж пошутила. Пойдем покурим, а?
- Галь Ванна рычать будет, только обедать ходили,- Ритка принялась сворачивать окна мышкой, видимо уже решив, что курить она все равно пойдет.
Главбуха на своем месте не было, так что девчонки прошмыгнули по коридору к пожарному выходу, где и располагалась неофициальная курилка. После обеда здесь еще висело не успевшее выветриться густое облако табачного дыма. Ольга потянула на себя форточку, которую какой-то идиот решил закрыть, чтоб другие задохнулись.
Зевнула, прикрывая рот ладошкой с уже зажженной в пальцах сигаретой и, не успев закрыть рот, произнесла:
- Шпать хошу, - зажмурилась, помотала головой, - Симбирцева, пойдем куда-нибудь сходим сегодня. Напиться хочется, жуть.
- Не, сегодня не могу, - Ответила Ритка, выпуская дым из легких.
- Опять с Юриком фоткаться пойдешь? - съязвила Ольга.
Ритка насупилась, показывая, что ей неприятен этот разговор.
- Я же сказала, что это так просто, шутки ради фотались.
- Да ты успокойся на, - сказала Ольга голосом популярного телевизионного героя, толкнув подругу в плечо, - я и не видала ничего, просто так ляпнула, а ты и повелась.
- А я и не скрываю ничего. Чего мне скрывать? – выставила грудь вперед Ритка. Она поняла — Ольга пошла на попятную, чтобы не поссориться из-за глупости.
Обе рассмеялись.
В курилку ввалились два сисадмина.
- О, Княжина, - обратился один из них к Ольге по фамилии, - у тебя опять за месяц превышение лимита по трафику, в курсе?
- Блин, - откликнулась она, жалостливо посмотрела на Ритку, - опять влетит от Галь Ванны.- Она повернулась к парням. – Димочка, ну последний раз, прикрой, пожалуйста, - с мольбой в глазах посмотрела на молодого человека.
- Да сколько можно? Вы бы лучше работали, чем в инете висеть целыми днями, - он шмыгнул носом.
- Тебе чего жалко, ты за это платишь?
- Мне за это влетает от начальства, что я вам доступ не ограничиваю, а вы пользуетесь моей добротой.
- Ну, Дим, да ладно тебе, сочтемся потом.
- Вот вы все так и говорите, - он сделал затяжку, - потом, потом.
- Дим, ты что, обиделся, что я с тобой в прошлый раз в кино не пошла, так я и правда не могла.
Дима опустил глаза. Такой вопрос его смутил. Коллега, писавший что-то в телефоне, с удивлением поднял голову:
- Опа-на, - произнес он, - а мне и не говорил.
Ольга поняла, что попала в точку. Неудавшегося поклонника нужно было просто чем-нибудь добить.
- А мне-то чего? – пробубнил он, расковыривая от разыгравшегося волнения, болячку на шее, - не пошла и не пошла.
- Ну, хочешь… - Дима поднял в надежде глаза на Ольгу, - Ритка вон с тобой переспит, - сказала она абсолютно серьезным голосом.
- Ты чего говоришь-то, - спохватилась подружка, которая не ожидала, что разговор может перейти на нее, - Княжина, вот ты ляпнешь вечно.
Обе рассмеялись, чем вбили в ступор обоих сисадминов. Те молча вышли, побросав недокуренные сигареты в ведро с песком.
- Прикроет он тебя теперь, как же, - Ритка первая вышла из курилки и теперь придерживала дверь, пока Ольга тушила сигарету.
- А куда он на хер денется… Поклонник прыщавый. Задолбал бегать уже, - и, чтобы сменить тему, - так ты точно не пойдешь сегодня никуда?
- Да нет, Оль. Юрик пригласил. Он сегодня с друзьями в боулинг идет. Сомнительное развлекалово, конечно, но никуда не денешься, я обещала уже.
- Блин, и чем мне теперь заниматься весь вечер? - Все знакомые, как выяснилось в процессе сегодняшнего дня, уже куда-нибудь собирались, так что…
- Слушай, а ты этому напиши, ну, с которым переписываешься. Он же звал тебя на свидание.
- Звать-то звал, да только я отказывалась.
- Ну и дура, он же нормальный вроде…
- Потому, наверное, и отказывалась… - вздохнула она.

Очнулся Ярослав резко, почти мгновенно, словно вынырнул из-под давящей толщи воды. На лбу, на лице проступил пот. Крупные капли давили на голову, прижимая все сильнее к подушке. Тошнота подкатывала к горлу, и ее с трудом удавалось сдерживать. Сердце грохотало внутри в бешеном ритме. Звук его отдавался болью в барабанные перепонки. Мысли путались. Он пытался разобраться в событиях, которые маячили в памяти после безумного сна. Пытался вспомнить хоть какие-то детали. Выходило, что это просто кошмар, навеянный головной болью. Но все его существо подсказывало — дело в чем-то другом.

Первое, что он почувствовал, еще не открывая глаз – запах. Необычный, густой, терпкий и немного дымный запах. В памяти всплыло бабушкино слово – половица. Где-то это уже было… Ах, да, во сне! Воображение вывело в голове картинки русской печки. Она треснула по передней кладке, и через расщелину пробивался сизый дымок. Вокруг печи — деревянные, затертые лавки. Стены — грубые, ничем не обмазанные бревна потемневшего от времени сруба. Меж ними торчал сухой, серого цвета мох. Все было бы ничего. Вот только откуда могло появиться?

Последнее, что смог вспомнить – воскресенье. Густо застроенный спальный район, куда он поехал отвозить своему знакомому деньги, одолженные до зарплаты. Отдавать было не к спеху, но что-то заставило проснуться пораньше в свой выходной день. Он залез в душный городской автобус, который увозил нелепо одетых и как-то по-особенному взволнованных дачников на окраину города. За автобусной остановкой произошел спор с сотрудниками патрульно-постовой службы. Им не понравилось отсутствие регистрации, и Ярослав пообещал исправить оплошность в ближайшее время. Стражи порядка с добродушными улыбками и пожеланиями успехов удалились – это показалось странным, но обрадовало. В первом проходном дворе дорогу перегородила резко, с визгом тормозов, иномарка. Вокруг внезапно начался какой-то общий кипиш. Сзади подбегали двое мужчин, которых Ярослав скорее почувствовал, чем увидел. Через двор, распугивая мамаш с колясками, спотыкаясь о кочки, заросшие давно некошеной травой, мчался уже знакомый патруль. Кто-то схватил за шиворот и начал запихивать в машину. В голове резко вспыхнула боль, перед глазами яркий свет и все… змеи, тени, замки, голос, озеро…

Вторым необычным ощущением, которое вызвало тревогу и страх, было онемение конечностей и страшная сухость во рту. Язык отказывался шевелиться. В горле горело и першило, словно насыпали раскаленный песок. Но неподвижность рук и ног пугала больше. Любые попытки пошевелить ими отзывались острым покалыванием в области позвоночника. От всех этих ощущений хотелось заново провалиться в бессознательное состояние. Выводы стремились к самому неутешительному итогу, а этого хотелось бы избежать. «В принципе, - подумал он — если бы что-то и случилось с руками и ногами, то чувствовалась сильная боль или, как слышал по телевизору и читал в книгах, отсутствующие конечности чесались бы». Хотя, что мог знать о таких ситуациях человек, который к медицине имел отношение самое отдаленное, на уровне приема указанной таблетки или использования пластыря в случае пореза или мозоли от новых ботинок.

Третьим ощущением, разительно отличающимся от предыдущего и даже вселяющего надежду на положительный исход, была приятная тяжесть, от которой разливалась сладкая истома. По предплечьям и бедрам, к пока неощущаемым рукам и ногам, бежали мурашки. Через несколько минут покалывания достигли ладоней и ступней. Из приятного щекотания стали переходить в болезненные ощущения. Такое бывает у человека при долгом отсутствии нормальной циркуляции крови. Эту боль можно было терпеть, а вот отсутствие слюны начинало здорово напрягать. Потому, как ни страшно было открывать глаза, а все-таки пришлось вводить себя в реальность. Нужно было попытаться добраться до воды.

С глазами проблем не возникло, веки раскрылись легко. Но тут в голову пришла мысль, что стоит сначала разобраться в окружающей обстановке, аккуратно, не выдавая своего очнувшегося состояния, осмотреться. Поэтому Ярослав сузил обзор до тонких щелочек, прикрытых ресницами.

Помещение, в котором он находился, освещалось довольно скудно. Основными источниками света были задернутые шторами маленькие окна и, хоть и не мощная, ватт на сорок, но довольно ослепляющая после полной темноты лампочка под самодельным абажуром из виниловой грампластинки. Она висела на посеревшем от пыли потолке с желтыми разводами от протечки сверху.

Тяжестью на груди оказался здоровый рыжий котяра. Он громко урчал и поглядывал на очнувшегося человека пронзительными зелеными глазищами. Ярослав определил, что в поле его зрения кроме кота никого нет. Прислушался к звукам голосов, которые стал различать, как только открыл глаза. Прикинул громкость доносящейся речи. Оценил приблизительную площадь помещения, а теперь уже не оставалось сомнения — это действительно изба. Понял, что разговаривающие находились за какой-то перегородкой. Собравшись с духом, Ярослав попытался привлечь к себе внимание, но вместо слов гортань смогла издать только тихое и сиплое мычание. Естественно, его никто не услышал. Только кот удивленно прянул ушами. В очередной раз попытался приподняться. Боль уже отпустила, но вот сил еще не хватало. Пришлось искать другие способы пошуметь. Повернув с трудом голову, Ярослав увидел рядом с собой табурет. На нем стоял небольшой тазик, с висящим на его краю куском марли. Очевидно, им смачивали губы, пока он был в бессознательном состоянии, следовательно, о нем заботились. Это вселяло оптимистические надежды. Напрягшись всем телом, Ярослав сдвинул руку в сторону табурета и медленно-медленно стал поднимать ее. Кот внимательно следил за его движениями. Хотелось взять влажный кусок марли и поднести его ко рту, но все, на что хватило сил, так это зацепиться за край тазика. Тот стоял на самом краю табурета и, не выдержав тяжести руки, накренился, сорвался и с шумом грохнулся, расплескав все содержимое на пол. Рыжего как ветром сдуло. «Доносить побежал, - подумал Ярослав». Часть воды все же попала на руку. Он с тем же трудом поднес ее к потрескавшимся губам, пытаясь успеть хоть немного жидкости отправить в рот.

Тазик произвел нужный эффект и до слуха донеслось торопливое шарканье тапочек по половицам,– фу ты, какое дурацкое слово прилипло — направляющихся в его сторону. Первым в поле зрения появился молодой парень, с которым он знаком не был.

На правой щеке у того сияла огромная гематома, приобретшая темно-синий цвет.

Окинув взглядом Ярослава, он выдохнул с облегчением, улыбнулся и крикнул в сторону:

- Сергеич, ты глянь-ка, очнулся все-таки, - и еще шире растянул рот в улыбке — Мань, неси-ка воды скорее, а то вон, как рыба на песке ртом шамкает.

«Кто еще шамкает из нас» - пронеслась в голове у Ярослава мысль, – не злобная, а ироничная — которая была вызвана отсутствием у парня двух передних зубов. Вкупе с гематомой на щеке картинка представлялась довольно гармоничной.

К постели подошел тот, кого он назвал Сергеичем. На вид коротко стриженому мужчине было около сорока лет. В отличие от парня, что нависал над ним непомерно огромным, накачанным телом, он выглядел довольно сухощавым, хотя и высоким, с умным, серьезным лицом. На переносицу был наклеен беленький кусочек пластыря, а под глазами проступили симметричные синяки от перебитых сосудов.

« Неужели это я их так разукрасил? - снова подумал Ярослав – во, я попал». С другой стороны мужчины вызывали скорее положительные эмоции, а уж поверить в то, что смог отметелить двух мужиков, а особенно этого молодого громилу, он никак не мог.

- Да…- протянул тот, облегченно вздыхая, - жить, значит, будет. Ну, и слава Богу, - он с чувством перекрестился, но поняв, что за ним внимательно наблюдают, быстро засунул руки в карманы брюк.

Со стороны головы ко рту протянулись руки с намоченной тряпкой. Ярослав разглядывал мужчин и перебирал в голове всевозможные варианты произошедшего, а потому не заметил, как к кровати подошла женщина. Она начала аккуратно выжимать драгоценную влагу. Ярослав почувствовал мгновенное облегчение и понял, что окончательно приходит в себя. Он жадно глотал воду. Но тут горло предательски сжалось, кратковременный спазм перекрыл доступ кислорода, глаза защипало, а когда столь же внезапно отпустило, он зашелся в диком кашле.

- Мань, - услышал он голос старшего мужчины, - ты поосторожнее, много не давай, пусть привыкнет сперва, а то ведь три дня пролежал.

- Да и так вроде чуть-чуть накапала, -. Голос ее был приятным, чем-то напоминающим ласковое урчание кота, который теперь сидел в ногах и внимательно слушал говоривших.

- Ты как, – наконец-то обратился Сергеич к Ярославу, - отживел? Как самочувствие?

Ярослав перевел на него еще слезящиеся после кашля глаза.

- Говорить можешь или рано пока еще?

- Вроде могу, - прохрипел он и потянул к лицу руку, чтобы вытереть катившуюся по щеке слезу. От нее было щекотно, и потому задергался под глазом нерв.

- Да лежи уж, сама вытру, - послышался из-за спинки кровати голос пока еще невидимой Мани. Ярослав почувствовал аккуратное прикосновение прохладной женской ладони, - жара нет, - констатировала она. – Пить еще будешь?

- Буду, - проскрипел Ярослав, - спасибо.

- Да ладно уж, спасибкаться потом станем.

В горло тонким ручейком потекла прохладная вода, уже без препятствий в виде спазмов. Немного попривыкнув, он почувствовал на нижней губе край металлической кружки и уже жадными большими глотками осушил ее до дна. После накатившей волны блаженства, перевел дух. Снова попробовал подвигать руками и ногами. Почувствовал явное облегчение на душе — все члены начали шевелиться, скидывая последние остатки онемения.

Обвел взглядом стоявших рядом мужчин – женщину пока разглядеть не удалось.

Шея еще не обрела нужной пластичности, и вертеть он ей не мог.

- Где я?

Вместо ответа после небольшой паузы раздался звонкий радостный смех окружающих. Это привело Ярослава в замешательство – уж такого он точно никак не ожидал. Насмеявшись вволю, троица успокоилась, а женский голос из-за спинки сообщил:

- Ты внимания на этих разгильдяев не обращай, - она наконец-то соизволила подойти к кровати со стороны, где стояли мужчины. Ярослав разглядел дородную даму в ярком переднике и с улыбкой в тридцать два зуба, - они поспорили между собой, какой вопрос ты первым задашь: «кто я?» или «где я?» Вот Дмитрий Ильич приедет – я ему расскажу, как вы над парнем потешаетесь, - пригрозила она притихшим мужчинам.

- Дмитрий Ильич? Федоров? – теперь стало понятно, что действительно его голос он слушал во сне и именно он спасал, когда Ярослав задыхался. – Он здесь?

- Да нет… Я же… говорю – он в городе, скоро приедет, - женщина протирала с пола разлитую Ярославом воду, отчего говорила с одышкой, так как полная фигура не позволяла легко нагибаться. — Ты отдохни немного, - она выпрямилась, лицо ее раскраснелось от натуги, а на лбу проступила испарина, - а я тебе бульончику куриного сварю, поешь немного.

Сергеич во время их разговора пощупал у Ярослава пульс, посмотрел зрачки, помял живот. Все движения были ловкими, профессиональными. И тут вспомнилось – Алексей Сергеевич, тоже врач, коллега доктора Федорова. Пару раз он присутствовал на приеме, но сидел в сторонке, отчего Ярослав и не сразу вспомнил его лицо.

- Я Вас знаю, - обратился к нему Ярослав, - Вы Забелин, верно?

- Абсолютно точно, - улыбнулся врач, - ты и в самом деле полежи еще. Динамика положительная, но напрягаться пока еще рановато. Мы тебя к ужину разбудим. Там и Дмитрий Ильич подъедет – вот и поговорим.

Он развернулся, и подтолкнул молодого парня. Тот все еще стоял рядом и внимательно наблюдал за происходящим. Послышался щелчок выключателя, лампочка погасла. Рыжий, не дожидаясь особого приглашения, зевнув, стал снова пробираться на грудь. Свернулся калачиком и незамедлительно заурчал. Хоть Ярослав и пролежал, по словам Забелина, три дня, все равно потянуло ко сну. Задремал практически сразу. Но перед этим широко зевнул так, что испугался – как бы челюсть не заклинило. Сны на этот раз были спокойными, не тревожащими. Снилась Ольга. Она стояла в открытых дверях. Из-за ее спины, обрисовывая ярким ореолом голову, сверкало солнце. Она что-то ласково говорила, от чего становилось понятно, что все будет хорошо и волноваться теперь не о чем. Организм восстанавливался, набирался сил, энергии. Вот только оставался вопрос – после чего?

Сны снились странные, непонятные и пугающие. Образы вспыхивали, гасли, перетекали из одного в другое. Творилась дикая какофония, граничившая с безумием. То налетали мрачные тени, от которых приходилось отбиваться; то появлялись огромные змеи, сплетающиеся в отвратительный комок вокруг ног. Он хватал их голыми руками, сжимая противные скользкие тела. Словно наяву чувствовал, как впивается в живую плоть, разрывает на куски заостренными клыками. В горло брызгает черная кровь, приносящая долгожданное утоление.

Вокруг высились черные зловещие замки с темными окнами. Они увеличивались в объеме и сковывали своими каменными стенами все тело. Становилось нечем дышать. Когда казалось, что уже конец – из-за плотных облаков раздавался гремящий, всеразрушающий, но в то же время успокаивающий голос. Ветер доносил невнятные слова. Он закручивался вихрем над головой, которая готова была разорваться от нехватки кислорода. Голос, определенно очень знакомый, нашептывал фразы. Сквозь общий гвалт различались фразы. Они были связаны с психиатрией, какой-то Маней и деньгами под половицей – полная чушь. Голос словно заговаривал боль. Постепенно все стихало, отступало, но через некоторое время начиналось заново, с небольшими вариациями.

Неизвестно, сколько это продолжалось. Устав от дикой смены событий, стало неожиданно очевидным, что нужно пробираться к сверкавшему вдалеке озеру. Оно манило своей притягивавшей гладью, обещало облегчение и покой. Он бежал. Бежал долго. Перепрыгивал через корни деревьев, которые пытались добраться до ног, перескакивал через трещины, рассекающие стелящуюся до самого горизонта равнину. Дыхание часто сбивалось, ноги наливались свинцом, заставляя уменьшать шаги, наваливалась дикая усталость. Вокруг поднимались, словно из-под земли, люди. Они протягивали руки, пытались что-то отдать. Все лица казались знакомыми – где-то он их уже встречал. У каждого в руке что-то светилось и казалось, только согласись, дотронься и все будет хорошо, но он упорно продолжал свой бег. И как только получалось противостоять магнетическому зову, подавив в себе дикое желание все прекратить, сдаться, дыхание выравнивалось, тело приобретало легкость, и он, снова увеличивая скорость, продолжал бежать. Наконец-то добрался до берега, которым на поверку оказался неимоверно высокий и крутой, постоянно осыпающийся песком и мелкими камешками, обрыв. Он оглянулся назад. Увидел прежнее сумасшествие. Оно надвигалось с неумолимой быстротой. Стало понятно, что назад пути нет; надо прыгать, а иначе придется остаться здесь навсегда. Не раздумывая, шагнул в пустоту. Ощущение рвущегося в лицо ветра, чувство невесомости, невероятной легкости в теле, радость освобождения…